Mail.ruПочтаМой МирОдноклассникиИгрыЗнакомстваНовостиПоискВсе проекты

Бибзара Бурундукова
написала

Родишь дочь – оставайся в роддоме санитаркой!

От первого брака растут две славные девчонки.

Муж новый, любимый, хочет сына. Сын, впрочем, у него есть, остался с мамой после развода. Я беременная. Долго мне не делали УЗИ по определению пола. В душе я хочу угодить мужу, но что-то изнутри мне шепчет: дочку родишь вновь. Да и материально выгодно девочку: вся детская одёжка (я жуть какая экономная и бережливая) у меня сложена и хранится чистенькая в ожидании своего часа. Папик уверен, будет сын. Имя уже придумал: Феденька. И говорит мне как-то: «Если будет девочка, можешь домой не возвращаться, оставайся в роддоме, живи там, работай санитаркой» ?!

 

Оформив декретные и получив их на руки, в ЦУМе Тюмени ищу куклу – Федю. Может хоть это поможет родить мальчика. Старшие девочки пеленают Федика, по очереди спят с ним. Я мысленно про себя подбираю женское имя. За неделю до родов мне врач сообщает пол ребёнка: «Видите, это половые губки, точно девочка». Звоню мужу: «У нас будет дочка». Длинная пауза. Вздох, и обречённо-печально: «Зачем ты позвонила мне? Теперь я работать весь день не смогу!»

 
Перед родами дома отходят воды. Схваток пока нет. Вытаскиваю курник из духовки, ставлю на стол: «Девочки, кушайте, маме надо в больницу». Идём с мужем пешком, идёт снег, хорошо так! Ну и заговариваю: «Что делать-то, папик? Ребенок всё равно от Бога, это ведь твоя кровинушка-доча, мужайся». Соглашается: «Конечно-конечно, я рад».


Чистая сорочка, клизма, душ, опять чистая сорочка, схваток пока нет. Отправляют на 5 этаж. В предродовой молодая уставшая женщина под капельницей: «Лежу с утра, родить не могу». Я сочувствую и шепчу, чтобы мне Боженька помог скорехонько разрешиться.

 

Поступила в роддом около 8 вечера, роды проходят быстро, как укажут затем в карте: стремительные, в 00-30. Как-никак – опыт, возраст, стыдно орать-то. Ночь, 5 этаж роддома пустой, мне повезло. Всё внимание на меня. Акушерка – от Бога, добрейшая Татьяна Федоровна. Дают большой мяч: «Прыгай на нем, когда схватки». Зубы сжимаю, читаю любимого Есенина и прыгаю: какой там помогает, только раздражает. Отключаюсь меж схватками, и вдруг – резкая, просто невыносимая боль внизу спины. Зову акушерку. Всё, пора на кресло. Ура!

 

Подходит врач, пощекотала живот, предлагает капельницу для ускорения. Нет уж! Мы это проходили с первой, там вообще адские боли, рожу сама. Как хотите. Федоровна командует, просит притормозить: «Разрежу немного, а то пойдет в разные стороны». Боль от пореза ножницами кажется не такой болючей, как сами схватки. А ведь при первых родах себе давала слово: никогда я больше не рожу, зачем себя так мучать?

 

Ещё рывок, ещё одна попытка: «Стой! Голову возьму нормально!» И... «Молодец! Поздравляю! Дочка какая красивая, волосатая!» Уф! А этот окровавленный комочек кладут мне на грудь. Я в шоке. Моих первых двух не клали. «Держи ее, держи, упадет ведь! К груди приложи!» К какой, на фиг, груди, отойти бы, да еще командуют вновь: «Давай, тужься, послед еще не вышел». 


Вроде, всё позади. Зашили разрывы вживую, начинается тряска, колени так трясутся, зубы стучат, но я, обомлевшая, что живая осталась, что всё позади – не стесняюсь акушерки. Лед на низ живота. И тут мой старый, любимый, хронический хондроз даёт о себе знать. Боль в левой лопатке такая, что лежать на кушетке просто нет сил. И повернуться нельзя – лед на животе. Акушерка подкладывает подушку –  не помогает.

 

Она разрешает мне позвонить мужу. Не спал, взял трубку. Бодрым голосом: «Поздравляю тебя, у тебя дочь!» В ответ – тишина. Я спрашиваю: «Ну как ты?» Отвечает жалостливо: «Да болею я, насморк». Полный аут! А я, видите ли, с курорта ему ночью звоню, и лежу я не со льдом на животе, а на солнце жарюсь.


Меня привозят в палату. И снова шок: Валюша-то моя дрыхнет у меня в палатке, в кроватке детской, сопит себе в две дырочки, когда мама корчится от боли в спине и надо ведь со швами сразу лечь, не приседая на кровать. Ну красотка в самом деле. Носик аккуратный, ресницы длинные. Тьфу на тебя!

 

И третий шок испытала через сутки: увидела какашки черные дочерины. А первых у нас забирали, приносили только на кормление, мы даже не пеленали их. А тут всё сама-сама, матка еще не сократилась, швы ноют, спина болит, дите требует внимания.

 

Валюшей назвали в честь свекрови, славная женщина была, царство ей небесное. Хотя, когда чуть подросла, доча заявила: «Дали какое-то колхозное имя, нет чтобы Кристиной или Викторией». Она для нас только Валюша, желанная, любимая, дите любви. Папа смотрит порой на нее со слезами на глазах – так любит. Только раз сказал: «И я еще хотел сына? Зачем? У меня такая дочка!»

 

Она уже девушка, 17 лет. Но по-прежнему пахнет сладко, и я так скучаю, когда она уезжает на пять дней в город на учёбу. Когда приезжает – мы с ним с ней вместе. Ростом почти с папу. Чтобы я ее поцеловала, она наклоняется ко мне.

Анастасия Верник
за душу)
СсылкаПожаловаться
bluemental
Чудесная история!
СсылкаПожаловаться
Чтобы оставить комментарий, вам нужно авторизоваться.
Вы не ввели текст комментария
Вы не ввели текст комментария
Моя лента
Материалы в вашей ленте подобраны на основе вашего статуса и возраста ваших детей
Подпишитесь на нас
Новости Дети Mail.ru