Главная Рассказы о родах Моя первая беременность и роды

Рассказы о родах

Моя первая беременность и роды

34

Лето, жаркий август 1995 года. Господи Боже, неужели я беременна? Не могло так случиться, не могло. Как же так? Что делать? Господи, ну почему так рано, я ведь совсем к этому не готова, если это правда, то ребенок родится за месяц до госэкзамена, что же делать? Мне же лететь на стажировку в Норвегию, уже и сумка собрана, и билеты оплачены… Муж сказал: "Беременна – значит будем рожать", - так равнодушно сказал, каким-то холодным тоном… Папа сказал: «Не было бабе забот, так купила порося.» Может, это и смешная шутка, но как можно шутить такими вещами? Мне не смешно, я растеряна, а еще меня ужасно тошнит. Боже, я ничего не могу есть. Мама сказала, что глупо было беременеть сейчас, надо было хоть сначала на стажировку съездить. Что так поступают только дуры. Я спросила: «Мне что, сделать аборт?» Она ответила: «Думай сама, а вдруг потом никогда забеременеть не сможешь?» Господи, ну неужели это самое главное. Ведь это ребенок, как я могу убить своего ребенка, как? Хоть бы точно знать, беременность ли это, какой срок? Боже мой, я ведь не смогу ничего заработать? Как я буду растить этого ребенка? В квартире мамы и, похоже, ему никто здесь не рад. Моего ребенка никто не хочет…

Дорогая клиника, за все уже заплачено. Сюда меня привел муж. Господи, как страшно. Он ведь уже приводил сюда на аборт свою предыдущую подружку, когда ей было 17 лет. Господи, какой у него равнодушный вид. Ему все равно? Боже, меня тошнит от вида темной крови, стекающей в пробирку. Моя кровь. Отворачиваюсь. Наверное, так же будет течь кровь, когда его не станет… От страха и нервов хочется упасть в обморок. Теперь к врачу. «Ты беременна, маленький срок. Что будешь делать?» «Не знаю. Я живу с родителями и, похоже, никто не хочет этого ребенка. Я студентка, 6 курс. Я ничего не зарабатываю.» «Ты замужем?» «Да. Муж студент. У нас нет денег.» «А сама-то ты чего хочешь? Аборт?» «Нет, я не хочу аборт, это мой ребенок, я хочу ребенка. Я не хочу его убивать.» Врач, такая грубая, Господи, ну как же можно, она ведь с женщинами работает! Почему она на меня орет? Господи, так громко, я сейчас оглохну. «Как, ты замужем, ты без пяти минут врач, почему ты пришла сюда? Мало ли, чего хотят твои родственники, самое главное – ЭТО ТО, ЧЕГО ХОЧЕШЬ ТЫ САМА!!! УБИРАЙСЯ ОТСЮДА, И ЧТОБЫ Я ТЕБЯ БОЛЬШЕ ЗДЕСЬ НЕ ВИДЕЛА!!!! ЗДОРОВЫЙ РЕБЕНОК, ВЫСКАБЛИВАТЬ, ЗАЧЕМ, НУ КАК ЭТО?…" «Спасибо», -пролепетала я и выпорхнула из кабинета. На меня уставился удивленный муж: «Ты чего?» «Саша, пожалуйста, пошли отсюда, я не хочу».

Я стою на берегу Двины. Маленький мой, как же я люблю тебя. Почему-то знаю сразу, что это будет мальчик, хотя мне очень хочется девочку. Он будет очень красивым, он будет петь в опере, я знаю, сразу знаю это. Откуда? Ну я же мама. Он будет самый лучший, он будет любить меня сильно-сильно. Но в Норвегию я все-таки поеду.

Самолет. Мурманск. Ну как ты там? Надеюсь, что тебе хорошо. Чуть-чуть болит живот. Хоть бы с тобой было все в порядке. Осенняя Норвегия. Тромсё. Воздух пахнет лесом и почему-то грибами. Воздух чистый. Меня все время тошнит. Ладно, переживем как-нибудь. Я живу в большом темно-коричневом деревянном доме, он такой огромный и сумрачный, что в нем можно потеряться. Моя комната на втором этаже, это и хорошо, и плохо одновременно. Хорошо, потому что мне видно залив и горы, а плохо потому, что все запахи с кухни собираются именно там. Когда хозяйка Ранди жарит оленину, мне хочется застрелиться, терпеть не могу этот запах. Хорошо, хоть туалет прямо напротив, недалеко бежать. Можно еще высунуться из окна и дышать воздухом с улицы. Нет, не поможет. Запах оленьего мяса повсюду. Боюсь случайно не сдержаться и блевануть со второго этажа прямо в сад. Нет-нет, этого делать нельзя, вот удивится Ранди, сидя в своем кресле-качалке, если увидит, что мимо нее пролетело что-то непотребное. Знаю точно, она там как раз и сидит сейчас, напротив огромной стеклянной стены, ведущей в сад. Да и в сад не получится, под окном скат крыши, наверняка все останется там, а ночью примерзнет. Фу, но все-таки думать об этом смешно. В этом доме есть еще один вид пытки – это козий сыр. Он коричневый, круглый, и жутко воняет козлом. Когда во время завтрака Ранди ставит его на стол, мне хочется тут же эмигрировать в Америку. Ненавижу эту еду. И запах тоже. Картошка здесь зеленая, сорт называется «Тролль». Жутко воняет, по моему мнению, троллем как раз и воняет. Как можно такое есть? Бедные норвежцы, ничего-то у них вкусного нету. Можно есть только йогурт и яблоки. А еще чернику. Она здесь крупная и очень вкусная. Я заметила, что на улице есть гораздо приятнее, можно запихать в себя целый хот-дог. Боже, ребенок, почему ты такой привередливый? Почему меня все время тошнит? Ну сделай же что-нибудь. Ведь ты же меня любишь? Лучше всего – это лечь спать. Во сне тошнота не чувствуется. Главное пить, но от питья тошнит тоже. Странно, но утром меня тошнит меньше всего и легче запихать в себя что-нибудь. Кушай-кушай маленький! Ты же ведь растешь!

Еще один вид пытки поджидает меня в университете. Кофе. Как же здесь все его любят! Да, я верю, что он очень вкусный и ароматный, и в другое время я бы с удовольствием пила его, но не сейчас. Куда бы скрыться от этого запаха. Везет Наташке, она-то не беременная. Ее-то не тошнит. Хотя нет, говорила, что тоже испытывает это ужасное чувство от норвежского томатного супа. Прикол, это же любимый суп детей, сказала мама Турдис, когда его варила. Папа Рейдар тоже ел, и ничего. Смешные имена.

От тошноты меня спасает музыка. В моем доме есть пианино и гитара, я могу играть часами. Так красиво я не играла никогда. Это все ты, малыш. Ты меня вдохновляешь. Я так тебя люблю. Я скучаю по мужу. Хочу русской еды. Интересно, как у Ранди еще уши не завяли меня слушать. Но она слушает и просит, поиграй еще. Значит, я хорошо играю. Интересно, а малыш может слышать? Ему нравится?

Сегодня была у врача. Прикольно проходит прием в норвежской клинике. Электронная очередь в лабораторию, иглы тонкие, и совсем не больно. И крови совсем нет, они берут только каплю. Врач сделал УЗИ и показал мне моего малыша! 7 недель, сердечко бьется! Я вижу крохотные ручки, ножки, мой маленький! У тебя все хорошо, я рада. Расти, милый, мы скоро будем вместе. Я знаю, ты родишься в апреле. Врач дал мне колесико, круглую линейку, которая показывает дату родов. Ты мой хороший! Как еще долго.

Сегодня ты явился мне во сне. Большеглазый светлый мальчик, очень красивый. Я так счастлива! Как же тебя зовут? Пока не знаю. Захожу в магазины и смотрю детские вещи. Так хочется что-нибудь купить для тебя! Но это потом, перед отъездом. Правда пришлось купить джинсы для беременных. В моих мне уже тесно.
Бедная старушка Ранди! Она знает, что я беременная и пытается впихнуть в меня как можно больше еды. Я знаю, что ей дали денег на еду для меня, а я ничего не ем. Простите меня, Ранди, я не могу. Меня тошнит от одного вида холодильника. Скорей бы домой!

Сегодня я чуть не упала в обморок в музее. Мы с Наташкой надели наушники и стали слушать древние саамские песни. И тут у меня все поплыло перед глазами, Боже, я что, падаю? Сын, почему тебе не нравятся древние саамские песни? Да, я согласна, они и правда не фонтан, но не до такой же степени? Очнулась я на скамейке, на улице. Кажется, Наташка успела меня вытащить. Что? Нет, пешком до дома я точно не дойду. Простите. В такси главное открыть окно и высунуть нос на улицу. Так лучше. Почему дети так тяжело даются?
Ходили с Наташей в бассейн. Интересно, а это полезно ребенку? Даже в сауне посидели. Наташка сказала, что у меня уже видно маленький животик. Срок 10 недель. Скоро домой.

В Норвегии живет очень много Даунов. Ну, людей с синдромом Дауна. Приходишь в столовую, а там Даун посуду со стола убирает, в университете они тоже есть, моют что-то. На этом фоне волнуюсь за своего ребенка. Сын, ты случайно не Даун? Хочу, чтобы ты был абсолютно здоровым. Верю. Молюсь. Люблю. Скорей бы домой. Дома, наверное, будет лучше.

И, наконец, последняя неделя. Ранди дарит мне ложечку на первый зуб, серебряную, такова норвежская традиция. Малыш начинает есть с серебряной ложки. Какая красивая! Покупаю фотоаппарат и детскую одежду. Красивую, такой в России не купить. Будет чем тебя фотографировать, когда ты родишься. Я самая счастливая, я лечу домой!

Архангельск встретил меня загазованными пыльными улицами, набитыми трамваями, суетой и грубыми людьми. Это режет слух и повергает меня в шок, я уже отвыкла от грубости. Стою перед дверями университета, жду, пока сами разъедутся. Тьфу ты, я же не в Тромсё, это там двери сами разъезжаются. Вспоминаю ужин с зав. отделением экстрокорпорального оплодотворения. Предлагает остаться в Норвегии, по программе обмена врачей. Нет, я не могу! А как же моя семья? А как же сын, он что, останется без папы? Нет, я должна думать о сыне, я не могу. Теперь все ради него. Впоследствии я очень жалела об этом. Нужно было соглашаться. В то время ребенок, рожденный в Норвегии, автоматом получал их гражданство и 15000 крон.

Живот растет. Боже, как тяжело стало ходить! Зима, скользко и надо ходить в женскую консультацию. Твой отец ни разу меня не проводил. Мама ругает его, что все там приходят с мужем, а я должна как беспризорница одна. Ему все равно. Ему неинтересно туда ходить. Сын, ты что, ему не нужен? Я? Тоже не нужна? Закрадываются первые сомнения. Узи в 20 недель. Сказали, что ты девочка. Я этому рада, но не верю. Я знаю, что ты – сын. Не знаю, что буду делать с тобой. Как мы будем играть? Неужели мне придется покупать машинки и трансформеры? Я уже знаю, что тебя зовут Степа. Моя мама сердится. Она говорит, что Степа – дурацкое имя, что из-за этого имени ты будешь дурачок. Посмотрим. По тому, как ты ведешь себя в животе, я уже знаю, что ты будешь ужасно беспокойным ребенком.

Зима. Я стала похожей на колобка. Ты будешь крупный мальчик. У меня анемия и она прогрессирует. Гемоглобин падает и падает. Токсикоз прошел к 16 неделям. Анемия – это расплата за то, что первые 4 месяца я не могла есть. Мне назначают препараты, содержащие железо. От них меня тошнит и рвет, это побочное действие всех препаратов этой группы. Твоему папе, похоже, надоели все эти дурацкие проблемы со мной. Ему тупо хочется секса. Жаль, что мне не хочется ничего, кроме как побыстрей родить тебя. Но я стараюсь, ради твоего отца, через силу. Мне плохо, я постоянно чувствую себя больной. Каждый день смотрю на акушерскую линейку и считаю дни до родов. Скорей бы прошло все это время! Твой отец говорит, что не понимает, каким образом могла наступить эта беременность. Говорит, что ты не его ребенок. Говорит, что я нагуляла тебя в Норвегии. Я в шоке. Он это серьезно? Хочется послать его подальше прямо сейчас. Нет, не могу. Ребенку нужен отец. Проглатываю это. Живу с этим. За что? Твой отец – первый и единственный мужчина, я считала, что так правильно, что надо хранить себя для любимого, а потом всю жизнь принадлежать ему. За что мне все это? Иногда нападает полное отчаяние. Чувствую себя ненужной ему. Гоню от себя такие мысли. Ему надоела моя беременность. Он устал.

Господи, наконец-то уже весна. Большой живот и скользко. Дата родов – 15 апреля. Я должна отработать все занятия в университете, на всякий случай за две недели, вдруг пролежу в роддоме дольше? Март. Учусь в две смены с утра и до 8 часов вечера. Утром на цикл онкология с другой группой – вечером на вызова по циклу поликлиника. Срок 8 мес, скоро рожать. Начинают потихоньку отекать ноги. Выбиваюсь из сил. Сначала иду на участок по глубокому снегу, под которым лед, стараюсь не упасть. Потом поднимаюсь пешком на пятый этаж без лифта. Господи, ну почему все глухие и очень больные старушки живут всегда на пятых этажах? Опять никто не открывает, она не слышит. Зачем же я шла сюда? По пять вызовов каждый день. Участковый терапевт, к которому меня прикрепили, жалеет меня, не хочет, чтобы я заражалась гриппом, сидя на приеме у нее в кабинете. А может, просто я занимаю слишком много места со своим большим животом? Как бы то ни было, на мне теперь часть вызовов, так даже лучше. Я не заболею гриппом. Ты будешь здоров, мой малыш. Все ради тебя.

Нестерпимо болят ноги. Плачу от боли каждый вечер. Твой папа не хочет делать мне массаж ног и злится. Я прошу у него помощи, а он говорит, что не умеет. Я вижу, что он просто не хочет. Ладно, переживем и это.
Сегодня я опаздывала на урок в поликлинику и перелезла через забор. Это увидели мои друзья и настучали твоему отцу. Мол, твоя жена с огромным животом через заборы лазит. Вот, наверное, было смешно смотреть со стороны.
Мне скоро рожать, а у меня нет паспорта. Я отдала его на смену фамилии. На приеме у врача плохой анализ крови. Анемия прогрессирует. Что-то не так на ЭКГ. А я еще сказала, что чувствую перебои в сердце (так оно и есть). Ну вот зачем было это говорить? На меня ругаются врачи, и я получаю направление в роддом. Сегодня последний день марта. Мне что, 2 недели в роддоме лежать? Срок ведь только 15 апреля. Нет, я не хочу. Получаю наконец паспорт. Твой отец за руку отводит меня в роддом. У меня текут слезы. Я пошла сдаваться. Выйду оттуда только с тобой, сыночка, других вариантов нет.

В больнице жарко и весело. Вокруг такие же молодые девочки, как я. Я сама старшая, мне 22 года. У меня с собой медицинский халат и учебники. Сейчас пока еще заканчивается цикл по поликлинике, мне уже подписали зачет, волноваться не о чем. С понедельника у нашей группы начинается цикл неонатологии, как раз на базе этого роддома. Все заранее спланировано. Я надену халат и к 9 утра приду на занятия. Как мне повезло! Меня вызывают на осмотр. Почему сразу так много врачей? Что не так? А-аа решают, как я буду рожать, сама или нет. Говорят, ты крупный, а я мелкая. Приблизительно твой вес по УЗИ – 4 килограмма! Двери на выход для тебя слишком малы. Написали в карте: разрешено попробовать самостоятельные роды, если не получится – тогда родоразрешение оперативным путем. Мне не страшно. Я не верю, что будет операция. Я сильная, ты сильный, мы справимся. Хочу родить тебя сама, и никак иначе.

Я смотрю телевизор вместе с девочками, господи, как хорошо ничего не делать! Сдаю анализы, ем таблетки для сердца, которые прописали врачи и думаю, что до родов мне еще долго. Твой отец иногда приходит ко мне. Сегодня воскресенье, в понедельник пойду на учебу.

Твой отец обещал приехать за мной и отвезти домой помыться в душе. Жду. Опять осмотр. Шейка матки открыта на 2 пальца. Говорят, что я рожу в ближайшие 2 дня. Не верю. Еще рано! Мы приехали домой на троллейбусе. Я могла бы и сама, но без него меня не отпускают. Как хорошо в своей собственной ванне! Тем более, что душ в палате не работает. Твой отец говорит, хочешь побыстрее родить? Да, говорю, конечно хочу! Ну, тогда нужно заняться любовью, говорит он. Не верю. Просто очередная уловка твоего вечно голодного отца. Ладно, так и быть. Не могу понять, чем привлекательна такая пузатая женщина, как я. Скорее всего, просто мужская физиология. Ну ладно, валяй, Саша, один хрен, хуже уже не будет.

Я снова в роддоме. Никаких признаков родов. Вечер. Я готовлюсь ко сну. Читаем с девочками вслух смешную книгу. «Про Федота стрельца, удалого молодца», я ржу. Вся палата смеется тоже. И тут я чувствую слабые схватки. Жду. Они становятся регулярными. «Девочки, я рожаю»,- говорю я и начинаю укладывать волосы и красить лицо. «Зачем?» - смеются девки. Ну как, там же мужчины, и я хочу быть красивой, когда мой сын меня впервые увидит. Иду к акушерке. Она бреет меня тупой бритвой, мне больно, у меня от волнения подскакивает давление. Акушерка ругается, как же ты рожать будешь, если у тебя уже сейчас высокое давление? В грубой форме требует смыть всю косметику. Я позвонила домой, попросила найти мужа. В первый и последний раз в жизни услышала от матери ласковые слова: «Ну, с Богом, доченька!» С меня сняли всю одежду, выдали стерильную рубашку и отправили на пятый этаж. В этом роддоме все рожают на пятом этаже. В предродовой палате уже рожают две девушки. Завидую. Раньше начали, раньше выйдут. По коридору бежит твой отец. Теперь не так страшно. Время 10 вечера. Рассчитываю родить к 6 утра.

8 апреля 2014 года.
Самойловский роддом.
Слабые схватки становятся сильнее и чаще. 11 ночи. Устала терпеть боль. Хочется спать. Хожу в туалет по длинному коридору. В палате схватка, пережидаю ее и бегом в туалет. Нужно успеть до следующей схватки вернуться в палату. Пока успеваю. Хочется сразу лечь. Врачи говорят, что нужно ходить, так ребенок будет быстрее продвигаться к выходу. Не хочу, не могу, лежать не так больно. Смотрит дежурный врач. Говорит, что все хорошо, но медленно. Сын, почему ты такой копуша? Неужели нельзя родиться побыстрее? Ну конечно, нафиг надо, в маме лучше. Тепло, темно и сытно. Господи, как больно, нет смысла бороться с этой болью, надо принять ее такой, какая она есть и отдаться ей. Расслабиться и дышать. Кто ж знал, что в моей жизни будет так много боли? Этот навык пригодился. Боль – это мое второе имя. Стараюсь отвлечься.

Сколько же мне будет лет, когда тебе будет 18? Считаю. 40 лет. Смешно. Тебе будет 18, а я буду старая, толстая, неуклюжая кошелка. Интересно, а я буду седая или нет? Надеюсь, что нет. Не хочу быть страшной, хочу, чтобы ты мной гордился. И все говорили тебе: "Какая же у тебя красивая, молодая мама!" Вспоминаю свою маму в 40 лет. Не хочу быть такой. Схватки учащаются. Врачи смотрят на кресле. Опять. Да что они все ко мне пристали? Поступает еще одна роженица. Господи, мы что, будем рожать колхозом? И почему все врачи приходят именно ко мне? Что-нибудь не так? Ах, да, в карте ведь написано узкий таз, крупный плод. На кровати схватка, в туалете схватка, едва успеваю добежать до кровати – опять схватка.

12 ночи. Хочу спать. Твой отец ушел пить кофе. Устала. Засыпаю. Когда схватка будит – это еще больнее, но между ними все равно засыпаю снова. Одну роженицу уводят в родзал. Где-то через полчаса красиво и тоненько закричал ребенок. Это девочка. Везет, кто-то отмучился. Врачи говорят, что я рожу не раньше 6 часов утра. Да я сдохну до 6 утра! Степа, вылезай скорей!

3 часа ночи. В палате схватка, в коридоре схватка, в туалете схватка, в коридоре схватка, в палате схватка. Еще одна девочка уходит в родзал, а за ней и вторая. Опять кричат дети. Так не честно! Она пришла позже меня! Почему она раньше родила? Ну конечно, у нее ведь нет узкого таза и, небось, маленькая-маленькая девочка. Я осталась одна в палате. Твой отец уговаривает меня походить. Хожу, загибаясь от боли.

4 утра. Осмотр в кресле. Вскрыли плодный пузырь, он только мешал. Вод мало. Ну все, теперь понеслась душа в рай! У меня ведь пятерка по акушерству, я знаю, что теперь все ускорится и станет еще больнее. За окном занимается рассвет. Любуюсь. Блин, уже скоро 6, а мне до второго периода родов, как до Китая! Степа! Ты что, меня совсем не любишь? Выходи скорей, а то я сдохну!

Мне ставят КТГ. Смотрят твое сердцебиение, вдруг тебе уже там плохо? Нет, все хорошо. Господи, на спине лежать так больно! Вот, когда мне хочется походить! Но теперь нельзя. А еще мне хочется поорать от боли. Но как-то стыдно. ГОООСПОДИ, КАК БОЛЬНО!!!!! МАМААААА, РОДИ МЕНЯ ОБРАТНО, Я БОЛЬШЕ ТАК НЕ МОГУУУУУУ!!!!!

8 утра. На работу пришел козырный доктор зав. родильным отделением. Заглянул ко мне и ушел на пятиминутку. У меня растрепались все волосы. От боли в глазах слезы. Твой отец держит меня за руку. Чтобы не орать, кусаю его руку. Боль такая сильная, что мне кажется, как будто меня привязали к двум танкам за кости таза, и они разъезжаются в разные стороны. Пытки фашистов. Вот, что такое роды. По крайней мере первые. По крайней мере тобой.:(((( Твой отец говорит мне в качестве утешения: «Ну потерпи еще немного, это только первые роды так трудно, вторые будут легче, родовые пути уже будут опробованы…» За эти слова мне хочется его убить. Какие еще вторые роды? Я и первые никак не могу, а вторые вообще не захочу при таком раскладе))

Ко мне пришла вся моя группа. Прямо в родильное отделение, в мою палату. Они были на пятиминутке и услышали, что я в родах уже в течение 12 часов. Пришли навестить. Девочки, спасибо большое, да, я рожаю, да, устала, спасибо, что не взяли с собой мальчиков, а то мне было бы стыдно. Вокруг меня собрались все врачи. Что происходит? А, говорят, что дело движется плохо, нам с тобой дали еще полчаса, если у нас ничего не получится, то – операция. Я как безумная хожу по палате. За 12 часов к боли можно уже привыкнуть. Но она все сильнее и сильнее.

10 утра. Зав. родильным отделением смотрит самолично и говорит: "Головка опускается на тазовое дно. Еще немного – и пойдешь в родзал!" Я рада. Операции не будет. Ты прошел через тазовое кольцо. Молодец, мой мальчик! Было очень трудно, но ты справился.

10.30. Головка лежит на тазовом дне. Меня приглашают в родзал. Наконец-то! Еще полчаса, и мы с тобой встретимся! Боже, какое неудобное кресло. Как можно здесь тужиться? Слушаю команды врача. Со мной здесь трое. Зав. отделением самолично, акушерка и твой отец. Врач командует, как надо тужиться. Стараюсь. Теперь не так больно. Глубоко дышу. Врач режет мне промежность без всякой анестезии (садист, что ли?), а твой отец руками пытается выдавить тебя наружу. Я устала. Потуг нет. Все, не могу больше. Дышать тяжело. Врач удивляется, головка родилась, а плечи застряли, разве так бывает? Степан, наверное, у тебя широкие плечи, а я похожа на репку из сказки, врач тащит тебя за подмышки, а твой отец выдавливает тебя из меня. Двойное тугое обвитие. Сняли петли пуповины с шеи и, наконец, ты родился! И я слышу твой крик! Ну и голос, тебя, наверное, слышат все пять этажей! Меня переполняют эмоции. Это ощущение огромного, всепоглощающего, яркого счастья и безумного облегчения я запомню на всю жизнь. И я никогда больше не испытывала такого яркого чувства. Дети, родившиеся до тебя, так не орали.

Время родов 11.45. 15 часов в родах, о Боже! Я спрашиваю, кто? Вместо ответа мне показывают твое мужское достоинство. Сунули мне практически прямо под нос. Что за манера у врачей показывать маленькую пипиську маме? Сказали бы просто: мальчик. Мальчик! Так я и знала. Мне сообщают твои оценки 7-9 баллов по шкале Апгар. Я спрашиваю, почему 7? Отвечают, моська фиолетовая, ты его поддушила. Твой отец режет пуповину огромными ножницами. Тебя кладут мне на живот, и ты сразу успокаиваешься. Я пытаюсь тебя рассмотреть, в это время все ждут отделения последа. Послед ощущается как слегка сдутый воздушный шарик. Родить его – сущие пустяки. Акушерка забирает тебя и уносит мыть и измерять. Ты машешь руками и орешь. Твой рост 54 см, вес 3778. Спасибо, сын, если бы ты был еще больше, то это уже точно было бы кесарево.

Ты кричишь, не переставая. Акушерка говорит, что ты будешь оперным певцом. Я знаю. Твой отец убежал тебя смотреть, а врач копается во мне, чтобы зашить разрез промежности, который сам же и сделал. Мне опять больно, но не так, как во время родов. Вдруг я слышу, как все громко смеются. Оказывается, акушерка на минутку отвернулась, а ты ногой скинул с пеленального столика стопку стерильных пеленок, в которые она собиралась тебя завернуть. Все смеются: такой сильный, каратистом будет. Каким еще каратистом? Я не хочу, чтобы ты был каратистом. Мне больше нравится опера. И вообще, до этого еще далеко. Меня зашивают, а тебя моют и заворачивают в новые стерильные пеленки. Пеленки с пола отправляются в стирку. Мне опять больно, но не так, как во время родов. Тебя опять приносят и я учу тебя, как нужно брать грудь. Ты сообразил сразу, жадно присосался и сосешь молозиво. Дававй-давай, оно самое полезное. Мне делают стандартный укол для остановки кровотечения и кладут пузырь со льдом на живот. Садисты, это же холодно! Твой отец целует меня и закрывает одеялом. Это не помогает. Меня бьет крупная дрожь. Я устала и хочу есть. Но я должна остаться в родзале еще в течение часа. Таковы правила.

Уже обед. Все едят, кроме меня. На мое счастье, в родзал приносят еду и спрашивают, хочу ли я есть? Я хочу и ем прямо лежа на кресле. Наконец-то час прошел. Мне объясняют, что сидеть нельзя до полного снятия швов. Страшно. Как там заживет все? Но самое главное – это ты. С тобой все хорошо. Главное – мы теперь вместе! И со мной теперь все будет хорошо. Я люблю тебя. Мне кажется, ты похож на меня. У нас все получится. Меня везут на каталке в послеродовое отделение. Твой усталый отец в мятом халате и небритый, несет тебя на руках. Ты спишь. Смотрю на его щетину и думаю, за ночь что ли, отросла? Говорю ему, что в таком виде он похож на санитарного инструктора, а не на врача. Он злится и обижается. Вот и все. Я отмучилась. Только вот отмучилась ли? Тогда я искренне считала, что это было самое трудное, что выпало мне в жизни.

Еще через час в палате я встала мыть тебя. Ты проснулся от того, что обкакался и не хочешь лежать грязный. Меня шатает, а я мою тебя. Дико хочу спать, но не могу. Лежу вдвоем с соседкой, а ее ребенок все время орет. Так обидно! Ты спишь, и я могла бы спать, но не могу из-за крика чужого ребенка. Скорей бы зажили швы и меня отпустили домой! Вот там я и высплюсь!

Рядом со мной в кроватке сопишь ты. Степа. Мой новорожденный сын. Твое лицо до сих пор мятое и какое-то фиолетовое. С первых часов общения с тобой я понимаю, что ты очень болтливый и очень любишь свободу. Если ты не спишь и не орешь (громко, на все пять этажей, очевидно у младенцев так принято просить еду), то чирикаешь, как маленькая птичка или как дельфин. Соседка в шоке: «Ого, он уже болтает!» А еще я никак не могу завернуть тебя в пеленки. Тебе не нравится лежать "руки по швам". Ты извиваешься, как маленькая гусеница, ослабляешь пеленки и вытаскиваешь руки. Я с удовольствием наблюдаю за тобой и даю тебе прозвище Гусёна. Пытаюсь представить, каким ты будешь через год, через 5, через 18 лет. А смогу ли я правильно воспитать тебя? Страшно. Маленький человек. И я за него отвечаю. Я так люблю тебя, я справлюсь. Или нет? Время покажет… Гусенька, мальчик мой, я люблю тебя!

 

Обнаружив в тексте ошибку, пожалуйста,
выделите ее и нажмите Ctrl + Enter.
Рейтинг: 4
61
Хотите написать свой комментарий? Авторизуйтесь, пожалуйста
6 января 2015
ЭльГрейс
Да,у вас талант,просто замечательный расказ!!!!Только вот не совсем поняла какой год 1995 или 2014
12 января 2015
Красная скрипка
Спасибо, может когда и напишу. Вторая беременность и роды еще интересней.
8 февраля 2015
Декабрьская Жара
Отличный рассказ, интересно написано, спасибо!
8 февраля 2015
Декабрьская Жара
Отвечает на комментарий ЭльГрейс от 6 января 2015
Да,у вас талант,просто замечательный расказ!!!!Только вот не совсем поняла какой год 1995 или 2014
тоже не поняла
17 февраля 2015
Елена Селезень
Боже мой!!! Сами роды так похожи на мои! Очень интересно было читать))
17 мая 2015
Дина Гущина
Очень интереснный рассказ.Читала на одном дыхании. Литературно написано, у Вас действительно талант писателя.
19 июня 2015
Лисёна
Вы - замечательный писатель! Прочла на одном дыхании! Еле удержалась, чтобы не расплакаться))))))

Запрещено размещение сообщений, нарушающих законодательство РФ и/или общепринятые понятия об этике общения.
В частности сообщений:

  • способствующих разжиганию межнациональной вражды;
  • пропагандирующих наркотики, порнографию, проституцию;
  • нарушающих авторские и другие права третьих лиц;
  • компрометирующих любые группы людей по любому признаку;
  • оскорбляющих и унижающих человеческое достоинство;
  • содержащих ненормативную лексику;
  • содержащих спам и иные рекламные сообщения.
Другие рассказы о роддомах
Авторизация

Регистрация
Забыли?