Рассказы о родах

Хэллоуин

17

Теплую пеленку на животик, прижать к себе, поцеловать в бархатную переносицу - и оставшейся рукой можно готовить ужин, доставать из стиральной машины и развешивать на сушилке белье, писать рассказ о самом главном.

В тот день мы вспоминали вчерашний Останкинский парк, сладкую вату и танцы стариков под музыку их юности - когда-то, много-много лет назад, такой же осенью мы уже были там, и те же самые пары вальсировали под те же самые песни.

Только мужчина рядом со мной был для меня тогда просто случайно встреченным родным человеком - знала ли я? В этот раз мы гуляли под руку, смеялись над молодежью в детских машинках, говорили о будущем ребенке и я ела ту самую сладкую вату, о которой мечтала, кажется, целую вечность.

В тот день мы вспоминали ребят, подаривших нам страшные хэллоуинские маски, которые мы тут же "сплавили" еще кому-то, и собирались-таки пойти на фильм "Рэд" - очень уж Денису хотелось его посмотреть, - а в ожидании сеанса выбирали в мебельном отделе стенку, диван и матрас. И почти выбрали, и почти решили, и почти, почти... Да только поняла я, что ни в какое кино мы сегодня уже не пойдем.

Когда мы вышли из мебельного, договорившись с продавцами, что заскочим после фильма, я сказала мужу, что, кажется, пора бы позаботиться о возврате билетов. Оба запаниковали, но билеты у нас купила молодая пара, посмеявшись над нашим "Ой, знаете, мы рожаем вот..." и пожелав нам удачи, и моя врач по телефону сказала мне не медлить и гоу-гоу-гоу в роддом, и были мы, в принципе, совсем рядом...

Когда врачи сообщили мне, что этой ночью я буду рожать, меня затрясло. У меня хватило ума и сил не показать этого Денису, взмокшему от волнения, и, отдавая ему свои вещи, я шутила и иронизировала над ситуацией, советовала пойти-таки в кино.

Но вот я позвонила маме, отдала телефон мужу, поцеловала - и он ушел, а я осталась наедине с кучей уставших людей в белых халатах: в эту ночь рожать собралось аж шесть женщин.

Меня положили в бокс, помогли водам отойти и сказали, чтобы расслабилась, потому что рожу только к утру, и еще часа два-три я болтала с врачами и сестрами, умиляя их своей веселостью и притворяясь перед собой, что мне совсем-совсем, ну ни капелюшечки не страшно. К этому времени схватки были уже довольно ощутимыми, но шутить я вполне могла. Еще...

Над входной дверью висели круглые часы, оглушительно щелкавшие при каждом переходе большой стрелки. Такие же были во всех кабинетах моей школы, и в роддоме, где я лежала на сохранении. Смешные они: если внимательно на них смотришь, то слышишь каждую минуту, а если отведешь взгляд или, продолжая наблюдать, задумаешься о другом - они будто затихают.

Я заметила эту особенность еще на уроках географии и физики, потом поняла, что ничего не изменилось, в страшную ночь на пятнадцатое октября, переживая перед этими часами первую в моей жизни смерть - такую естественную и оттого такую неожиданную и непонятную.

Никогда еще время не шло, не мчалось, не летело так быстро. Половина восьмого - отошли воды: процесс пошел - и вперед, дальше болтать со смешной тетенькой с желтыми волосами.

Восемь - немного потянуло живот, сказала об этом тетеньке и спросила, нормально ли это... та усмехнулась и ответила: "Не волнуйся, это обычное дело". Начало девятого - вспомнила, что не смыла тушь с глаз, и начала проситься во-о-он к той раковине... не пустили: "Какая нафиг тушь, лежи рожай!".

Половина девятого - тянуть стало сильнее. "Ничего, скоро минута через минуту будет!"
Девять, пол-одиннадцатого, четверть первого... Меня забавляло, как, отслеживая интервалы между схватками, я не замечала хода маленькой стрелки. И при каждом взгляде на нее я обнаруживала, что вот прошел час, вот прошло еще почти два... Моментально, мгновенно, молниеносно.

В какой-то момент мне пообещали через полчаса вколоть обезболивающее. Я говорила, что в самом начале мне поставили катетер и запретили сгибать правую руку? Очень меня этот запрет напрягал, знаете ли. Я об этом не просила, но они, видать, всем так делают. Я обрадовалась и потом еще долго ждала, пока оно через пятнадцать минут подействует - ведь становилось все больнее...

А потом вспомнила, что и в кабинете стоматолога на меня далеко не каждая анестезия влияет. После второй попытки стало еще хуже, врачи пожали плечами и сказали: "Ну а чо?.. Терпи", на что я ответила: "Да ничо, терплю!".

Но вдруг понабежали все подряд: "Перекатывайся во-о-он туда, шутница!". Пока я "перекатывалась", моей ногой была ударена главврач, запутавшимися волосам. "Их нельзя заплетать в косу, ты что, дурочка, это же плохая примета!"

Был сорван катетер с правой руки, хлынувшая из вены кровь залила двух сестер (или врачей?.. не суть), с языка сорвалось "Ой, простите, пожалуйста, я правда случайно.", что вызвало чуть ли не мат со стороны каждой из пятерых собравшихся женщин. В общем, перекатилась я знатно, да.

Дальше меня если что и смешило (хотя и это, кажется, смешило уже "после"), так это воспоминания о моей уверенности, что уж я-то не буду так гримасничать и глупо дышать, как все эти чувихи в фильмах и сериалах, потому что понимаю, как ужасно смешно это выглядит со стороны.

Да, я так не гримасничала. Это были не гримасы. Это было, это были. Нет, я правда не знаю, как назвать. Но меньше всего в тот момент мне думалось о выражении своего лица, о размазанной туши и о Денисе, на которого я до этого была втайне немного обижена, что он не рвался присутствовать на родах. Теперь я понимаю: лично мне он там был бы вообще ни к чему. Знаю пары, у которых подобное действо оставило самые радужные воспоминания. Но это не для меня, точно. Да...

Когда я, глядя в глаза главврачу, спокойно и деловито сообщила, что я этого не выдержу, она нащупала моей рукой что-то мягко-упруго-скользкое и сказала: "Это - голова твоего ребенка. Ну как - выдержишь?". "Что угодно!!!", - ответила я и сквозь туман ожидания нового приступа боли восхитилась этим психологическим приемом, проверенным ею, наверное, не на одной сотне рожениц.

Еще я помню, как, открыв в очередной раз глаза, среди ставших почти родными женщин я увидела мужчину-анестезиолога, очень похожего на какую-то хищную птицу: такой нос, такой взгляд (он, наверное, оценивал ситуацию и думал, не надо ли мне еще чего-нибудь вколоть). Я посмотрела на него, наверное, зверем - он почему-то тут же ретировался.

Меня похвалили за то, что я "уже родила головку!!!", и буквально через пару потуг мне показали нечто склизкое, кричащее и потрясающее растопыренными пальчиками:
- Та-а-ак, время у нас - два сорок! Ну, красотка, кого родила?!"
- Девочку... девочку...
Буквально на несколько секунд ее положили мне на грудь, чтобы она слизнула молозиво - я успела лишь накрыть ее тельце своей ладонью и спросить, кто она такая, - и сразу же забрали...

И тут меня пробила дрожь. Маленькая уже лежала в смешном загончике под теплой лампой - чистенькая, взвешенная, измеренная, в пеленках и в платочке, - хлопала неопределенно-темными глазками в мою сторону, а меня все еще трясло. Отвести взгляд от этого кукленка было тяжело - но еще на протяжении двух с половиной часов со мной вытворяли такое, что, взвизгивая посреди болтовни с врачихой.

Я предлагала еще кого-нибудь или что-нибудь родить, лишь бы она от меня отстала со своими иголочками, ниточками и этим вот ненавидимым мною с детства "Все-все-все, я уже закончила!" после которого обычно следует просто-таки адская боль, непременно сопровождаемая тем же всеканьем.

Дрожь унялась полностью лишь когда меня переложили на каталку, а между ног поместили человечка в цветастых тряпочках, которого за сходство мне очень хотелось назвать Денисом.

Дальше было изумление перед приказом лечь на живот (последний раз я так лежала, сами понимаете, больше полугода назад), безуспешные попытки позвонить маме и мужу (ну не умею я пользоваться этими больничными таксофонами!), ленивый треп с соседкой по палате, родившей третью дочку за пару часов до меня - и сон, сон, сон, перемежаемый удивленными взглядами в пластиковое корытце, стоящее у моей кровати...

На следующий день я зашла в "ванную", зажмурившись. Потом я поняла, что, наверное, очень много вчера выпила: кажется, кто-то заходил в палату, называл мою фамилию, говорил куда-то идти. Я вставала, надевала смешной байковый халат в розовый цветочек, и выходила в коридор, меня кто-то звал? куда? для чего?..

Я подходила на пост и говорила, что так, мол, и так, звали меня куда-то. Понимающе уточннив, что я, видать, сегодня родила, меня направляли в процедурную... Она находилась далеко-далеко: в конце коридора, в отличие от моей палаты, которая была в середине... По дороге я еще пару-тройку раз забывала, куда иду, а на обратном пути не могла вспомнить номер палаты, шла на пост и называла свою девичью фамилию - медсестры долго не могли понять, в чем дело.

В общем, мозг отдыхал. Очень хотелось есть - особенно ночью, между пятью, когда я оказалась в палате, и девятью, когда объявили о завтраке. Правда, поев, мозг, вопреки ожиданиям, не проснулся, а сонно потребовал еще...

Ближе к вечеру я таки посмотрела на себя в зеркало - и была приятно удивлена: не изменилось ни-че-го. Разве что глаза осоловелые - ну так это ж не беда. А так - я как я, ничего нового, ничего страшного, разве что ужасно хотелось помыть голову.

А кукленок все спал. Отекшее личико с широким носиком и нависшими бровками было поразительно похоже на папино - и, получив от мужа передачу с телефоном, я все время отправляла ему ммс с самым красивым ребенком на свете.

Она спала, спала. А потом пришла злющая тетенька в халате, и стала показывать, как ее пеленать. Поняв, что ее раздевают, девочка начала плакать. И почти беспрестанно плакала оставшиеся двое с половиной суток, лишь ненадолго успокаиваясь после вкусной молочной смеси, которую была готова пить литрами.

Признаюсь, я не испытывала никаких особенных эмоций, кроме четкого понимания того, что она - действительно самый неотразимый новорожденный всех времен и народов, - и абсолютного неверия в то, что это она - вот-вот, она, вот этот вот ребенок! - столько месяцев пинала меня изнутри, заставляла есть грейпфруты и просто подчиняла себе мою жизнь...

И вообще, как это она так во мне получилась - с ручками и ножками, с розовыми ноготками и пушком на скулах. Просто взяла и получилась - с нуля, и как это я ее родила - так быстро и, по сути, незаметно все это прошло... каких-то семь часов - и родился Человек...

По правде говоря, все эти эмоции я испытываю и до сих пор. Если честно, мне сложно написать вам сейчас обо всем том, что я переживала тогда. Так много всего было и так много всего еще будет... А слов - их так мало, знаете.

Они вдруг закончились... Я стала мамой. Представляете?

Обнаружив в тексте ошибку, пожалуйста,
выделите ее и нажмите Ctrl + Enter.
Рейтинг: 5
5
Хотите написать свой комментарий? Авторизуйтесь, пожалуйста
11 апреля 2014
Матвеева
Потрясающий рассказ.Очень легко читается, автор вам нужно писать, как можно больше - это талант! Спасибо, я теперь почти не боюсь рожать!
18 августа 2012
Viktoriya Kuropatkina
Такой чудесный рассказ))) Спасибо)
13 февраля 2011
Проблеск Солнца
Отвечает на комментарий татьяна чернодымова от 30 января 2011
спасибо большое за рассказ.читала взахлеб.очень интересно,душевно и очень грамотно(за последнее особое спасибо).сразу вспомнила свои роды!
Спасибо) к сожалению, админы немного изменили мой текст - сократили знаки препинания, абзацы... но если все равно смотрится гармонично и грамотно - я рада) Спасибо!
Еще рассказы о Родильный дом №11, родильное отделение №2 ГКБ им. А.К. Ерамишанцева, Москва
Авторизация

Регистрация
Забыли?