Рассказы о родах

Хэллоуин

17

Теплую пеленку на животик, прижать к себе, поцеловать в бархатную переносицу - и оставшейся рукой можно готовить ужин, доставать из стиральной машины и развешивать на сушилке белье, писать рассказ о самом главном.

В тот день мы вспоминали вчерашний Останкинский парк, сладкую вату и танцы стариков под музыку их юности - когда-то, много-много лет назад, такой же осенью мы уже были там, и те же самые пары вальсировали под те же самые песни.

Только мужчина рядом со мной был для меня тогда просто случайно встреченным родным человеком - знала ли я? В этот раз мы гуляли под руку, смеялись над молодежью в детских машинках, говорили о будущем ребенке и я ела ту самую сладкую вату, о которой мечтала, кажется, целую вечность.

В тот день мы вспоминали ребят, подаривших нам страшные хэллоуинские маски, которые мы тут же "сплавили" еще кому-то, и собирались-таки пойти на фильм "Рэд" - очень уж Денису хотелось его посмотреть, - а в ожидании сеанса выбирали в мебельном отделе стенку, диван и матрас. И почти выбрали, и почти решили, и почти, почти... Да только поняла я, что ни в какое кино мы сегодня уже не пойдем.

Когда мы вышли из мебельного, договорившись с продавцами, что заскочим после фильма, я сказала мужу, что, кажется, пора бы позаботиться о возврате билетов. Оба запаниковали, но билеты у нас купила молодая пара, посмеявшись над нашим "Ой, знаете, мы рожаем вот..." и пожелав нам удачи, и моя врач по телефону сказала мне не медлить и гоу-гоу-гоу в роддом, и были мы, в принципе, совсем рядом...

Когда врачи сообщили мне, что этой ночью я буду рожать, меня затрясло. У меня хватило ума и сил не показать этого Денису, взмокшему от волнения, и, отдавая ему свои вещи, я шутила и иронизировала над ситуацией, советовала пойти-таки в кино.

Но вот я позвонила маме, отдала телефон мужу, поцеловала - и он ушел, а я осталась наедине с кучей уставших людей в белых халатах: в эту ночь рожать собралось аж шесть женщин.

Меня положили в бокс, помогли водам отойти и сказали, чтобы расслабилась, потому что рожу только к утру, и еще часа два-три я болтала с врачами и сестрами, умиляя их своей веселостью и притворяясь перед собой, что мне совсем-совсем, ну ни капелюшечки не страшно. К этому времени схватки были уже довольно ощутимыми, но шутить я вполне могла. Еще...

Над входной дверью висели круглые часы, оглушительно щелкавшие при каждом переходе большой стрелки. Такие же были во всех кабинетах моей школы, и в роддоме, где я лежала на сохранении. Смешные они: если внимательно на них смотришь, то слышишь каждую минуту, а если отведешь взгляд или, продолжая наблюдать, задумаешься о другом - они будто затихают.

Я заметила эту особенность еще на уроках географии и физики, потом поняла, что ничего не изменилось, в страшную ночь на пятнадцатое октября, переживая перед этими часами первую в моей жизни смерть - такую естественную и оттого такую неожиданную и непонятную.

Никогда еще время не шло, не мчалось, не летело так быстро. Половина восьмого - отошли воды: процесс пошел - и вперед, дальше болтать со смешной тетенькой с желтыми волосами.

Восемь - немного потянуло живот, сказала об этом тетеньке и спросила, нормально ли это... та усмехнулась и ответила: "Не волнуйся, это обычное дело". Начало девятого - вспомнила, что не смыла тушь с глаз, и начала проситься во-о-он к той раковине... не пустили: "Какая нафиг тушь, лежи рожай!".

Половина девятого - тянуть стало сильнее. "Ничего, скоро минута через минуту будет!"
Девять, пол-одиннадцатого, четверть первого... Меня забавляло, как, отслеживая интервалы между схватками, я не замечала хода маленькой стрелки. И при каждом взгляде на нее я обнаруживала, что вот прошел час, вот прошло еще почти два... Моментально, мгновенно, молниеносно.

В какой-то момент мне пообещали через полчаса вколоть обезболивающее. Я говорила, что в самом начале мне поставили катетер и запретили сгибать правую руку? Очень меня этот запрет напрягал, знаете ли. Я об этом не просила, но они, видать, всем так делают. Я обрадовалась и потом еще долго ждала, пока оно через пятнадцать минут подействует - ведь становилось все больнее...

А потом вспомнила, что и в кабинете стоматолога на меня далеко не каждая анестезия влияет. После второй попытки стало еще хуже, врачи пожали плечами и сказали: "Ну а чо?.. Терпи", на что я ответила: "Да ничо, терплю!".

Но вдруг понабежали все подряд: "Перекатывайся во-о-он туда, шутница!". Пока я "перекатывалась", моей ногой была ударена главврач, запутавшимися волосам. "Их нельзя заплетать в косу, ты что, дурочка, это же плохая примета!"

Был сорван катетер с правой руки, хлынувшая из вены кровь залила двух сестер (или врачей?.. не суть), с языка сорвалось "Ой, простите, пожалуйста, я правда случайно.", что вызвало чуть ли не мат со стороны каждой из пятерых собравшихся женщин. В общем, перекатилась я знатно, да.

Дальше меня если что и смешило (хотя и это, кажется, смешило уже "после"), так это воспоминания о моей уверенности, что уж я-то не буду так гримасничать и глупо дышать, как все эти чувихи в фильмах и сериалах, потому что понимаю, как ужасно смешно это выглядит со стороны.

Да, я так не гримасничала. Это были не гримасы. Это было, это были. Нет, я правда не знаю, как назвать. Но меньше всего в тот момент мне думалось о выражении своего лица, о размазанной туши и о Денисе, на которого я до этого была втайне немного обижена, что он не рвался присутствовать на родах. Теперь я понимаю: лично мне он там был бы вообще ни к чему. Знаю пары, у которых подобное действо оставило самые радужные воспоминания. Но это не для меня, точно. Да...

Когда я, глядя в глаза главврачу, спокойно и деловито сообщила, что я этого не выдержу, она нащупала моей рукой что-то мягко-упруго-скользкое и сказала: "Это - голова твоего ребенка. Ну как - выдержишь?". "Что угодно!!!", - ответила я и сквозь туман ожидания нового приступа боли восхитилась этим психологическим приемом, проверенным ею, наверное, не на одной сотне рожениц.

Еще я помню, как, открыв в очередной раз глаза, среди ставших почти родными женщин я увидела мужчину-анестезиолога, очень похожего на какую-то хищную птицу: такой нос, такой взгляд (он, наверное, оценивал ситуацию и думал, не надо ли мне еще чего-нибудь вколоть). Я посмотрела на него, наверное, зверем - он почему-то тут же ретировался.

Меня похвалили за то, что я "уже родила головку!!!", и буквально через пару потуг мне показали нечто склизкое, кричащее и потрясающее растопыренными пальчиками:
- Та-а-ак, время у нас - два сорок! Ну, красотка, кого родила?!"
- Девочку... девочку...
Буквально на несколько секунд ее положили мне на грудь, чтобы она слизнула молозиво - я успела лишь накрыть ее тельце своей ладонью и спросить, кто она такая, - и сразу же забрали...

И тут меня пробила дрожь. Маленькая уже лежала в смешном загончике под теплой лампой - чистенькая, взвешенная, измеренная, в пеленках и в платочке, - хлопала неопределенно-темными глазками в мою сторону, а меня все еще трясло. Отвести взгляд от этого кукленка было тяжело - но еще на протяжении двух с половиной часов со мной вытворяли такое, что, взвизгивая посреди болтовни с врачихой.

Я предлагала еще кого-нибудь или что-нибудь родить, лишь бы она от меня отстала со своими иголочками, ниточками и этим вот ненавидимым мною с детства "Все-все-все, я уже закончила!" после которого обычно следует просто-таки адская боль, непременно сопровождаемая тем же всеканьем.

Дрожь унялась полностью лишь когда меня переложили на каталку, а между ног поместили человечка в цветастых тряпочках, которого за сходство мне очень хотелось назвать Денисом.

Дальше было изумление перед приказом лечь на живот (последний раз я так лежала, сами понимаете, больше полугода назад), безуспешные попытки позвонить маме и мужу (ну не умею я пользоваться этими больничными таксофонами!), ленивый треп с соседкой по палате, родившей третью дочку за пару часов до меня - и сон, сон, сон, перемежаемый удивленными взглядами в пластиковое корытце, стоящее у моей кровати...

На следующий день я зашла в "ванную", зажмурившись. Потом я поняла, что, наверное, очень много вчера выпила: кажется, кто-то заходил в палату, называл мою фамилию, говорил куда-то идти. Я вставала, надевала смешной байковый халат в розовый цветочек, и выходила в коридор, меня кто-то звал? куда? для чего?..

Я подходила на пост и говорила, что так, мол, и так, звали меня куда-то. Понимающе уточннив, что я, видать, сегодня родила, меня направляли в процедурную... Она находилась далеко-далеко: в конце коридора, в отличие от моей палаты, которая была в середине... По дороге я еще пару-тройку раз забывала, куда иду, а на обратном пути не могла вспомнить номер палаты, шла на пост и называла свою девичью фамилию - медсестры долго не могли понять, в чем дело.

В общем, мозг отдыхал. Очень хотелось есть - особенно ночью, между пятью, когда я оказалась в палате, и девятью, когда объявили о завтраке. Правда, поев, мозг, вопреки ожиданиям, не проснулся, а сонно потребовал еще...

Ближе к вечеру я таки посмотрела на себя в зеркало - и была приятно удивлена: не изменилось ни-че-го. Разве что глаза осоловелые - ну так это ж не беда. А так - я как я, ничего нового, ничего страшного, разве что ужасно хотелось помыть голову.

А кукленок все спал. Отекшее личико с широким носиком и нависшими бровками было поразительно похоже на папино - и, получив от мужа передачу с телефоном, я все время отправляла ему ммс с самым красивым ребенком на свете.

Она спала, спала. А потом пришла злющая тетенька в халате, и стала показывать, как ее пеленать. Поняв, что ее раздевают, девочка начала плакать. И почти беспрестанно плакала оставшиеся двое с половиной суток, лишь ненадолго успокаиваясь после вкусной молочной смеси, которую была готова пить литрами.

Признаюсь, я не испытывала никаких особенных эмоций, кроме четкого понимания того, что она - действительно самый неотразимый новорожденный всех времен и народов, - и абсолютного неверия в то, что это она - вот-вот, она, вот этот вот ребенок! - столько месяцев пинала меня изнутри, заставляла есть грейпфруты и просто подчиняла себе мою жизнь...

И вообще, как это она так во мне получилась - с ручками и ножками, с розовыми ноготками и пушком на скулах. Просто взяла и получилась - с нуля, и как это я ее родила - так быстро и, по сути, незаметно все это прошло... каких-то семь часов - и родился Человек...

По правде говоря, все эти эмоции я испытываю и до сих пор. Если честно, мне сложно написать вам сейчас обо всем том, что я переживала тогда. Так много всего было и так много всего еще будет... А слов - их так мало, знаете.

Они вдруг закончились... Я стала мамой. Представляете?

Обнаружив в тексте ошибку, пожалуйста,
выделите ее и нажмите Ctrl + Enter.
Рейтинг: 5
5
Хотите написать свой комментарий? Авторизуйтесь, пожалуйста
11 апреля 2014
Матвеева
Потрясающий рассказ.Очень легко читается, автор вам нужно писать, как можно больше - это талант! Спасибо, я теперь почти не боюсь рожать!
18 августа 2012
Viktoriya Kuropatkina
Такой чудесный рассказ))) Спасибо)
13 февраля 2011
Проблеск Солнца
Спасибо) к сожалению, админы немного изменили мой текст - сократили знаки препинания, абзацы... но если все равно смотрится гармонично и грамотно - я рада) Спасибо!

Запрещено размещение сообщений, нарушающих законодательство РФ и/или общепринятые понятия об этике общения.
В частности сообщений:

  • способствующих разжиганию межнациональной вражды;
  • пропагандирующих наркотики, порнографию, проституцию;
  • нарушающих авторские и другие права третьих лиц;
  • компрометирующих любые группы людей по любому признаку;
  • оскорбляющих и унижающих человеческое достоинство;
  • содержащих ненормативную лексику;
  • содержащих спам и иные рекламные сообщения.
Еще рассказы о Родильный дом №11, родильное отделение №2 ГКБ им. А.К. Ерамишанцева, Москва
Авторизация

Регистрация
Забыли?