Главная Рассказы о родах Рассказ о беременности и родах

Рассказы о родах

Рассказ о беременности и родах

17

Рассказ о беременности и родах (и не много о том,как я к этому пришла). Было лето 1991 года. И у меня на него были большие планы.

Вообще мои планы сбывались не всегда, и та доля случайности, которую некоторые зовут фатумом, а некоторые судьбой-злодейкой, уже не раз посмеивалась над моими планами. Например, в прошлом 1990 году у меня были совсем обыкновенные планы - сдать сессию, постараться выбить на работе отпуск в летнее время и тихо отдохнуть...

Я сдала два экзамена из трех и свалилась с высокой температурой. Она была очень высокой - 42 градуса. Причем, до этого я просидела в советской (на самом деле в советской!) поликлинике часов пять, чтобы услышать, что у меня обыкновенная простуда. И только добрый молодой доктор из «Скорой», оказавшись педиатром по совместительству, поставил диагноз - «Корь»!!! Именно мне повезло поймать в 19 лет эту детскую болячку, которая у взрослых проходит очень тяжело. Зато нет худа без добра.

Острый период болезни длится всего три дня, а больничный дают почти на месяц. И я перестаю оплакивать свой «не выбитый» летний отпуск, забываю про роман с не совсем свободным (или точнее, совсем не свободным) МЧ, и в разгар больничного уезжаю в Ленинград - белые ночи, мосты, экскурсии и... талоны на все, все. По приезду, совершенно неожиданно меня встречают новые (незапланированные) отношения, внезапно проявившиеся из старой дружбы. Экзамен я сдаю уже поздней осенью.

И вот весь 1990 и первая половина 1991 года проходят, или точнее проносятся как один миг, - работа, учеба, сложные отношения, страну «колбасит» (удачное определение - колбасы как и других продуктов нет, талоны на соль, спички, сахар, политический накал страстей и т.д.). На этом фоне загадывать на лето самонадеянно. Сессию удается сдать, летний отпуск получен, и вот я уезжаю в другой город погостить к сестре. С собой беру фото любимого, обещаю скучать, а он обещает встретить на новой машине.

И вдруг в дороге какое-то смутное ощущение, что я могу быть беременна. Мысль пугает, стараюсь о ней не думать. Затем приходит какое-то спокойствие, «мудрость веков», начинаю плавно ходить, много гуляю, просыпается материнский инстинкт. И все же вместе с автомобильным сувениром, привожу любимому в подарок упаковку супер-дефицитных импортных презервативов. Возвращение домой и смена климата ставят все по своим местам - я не беременна. Испытываем облегчение молодости, и еще я немного грущу.

Отпуск закончился, а лето продолжается и вот снова разлука - на этот раз он уезжает, правда не так далеко и не так надолго, но все же. Обещаю скучать, жду звонка. И он звонит, часто. Звонит из переговорного пункта, и кажется, что он по меньшей мере, на другом краю Земли. И в один из таких звонков я кричу в трубку - кажется, я беременна! Что, опять? На этот раз все по-настоящему, видимо ребенок уже выбрал родителей и только определялся с датой появления на свет. Но чтобы ему родится, надо еще побороться.

Сначала с его папой, которому не очень улыбается такая должность и который потихоньку приговаривает, что может все еще рассосется, как в первый раз! Потом с бабушкой, которой новость сообщают ко дню ее рождения, и которая не жаждет сразу после 40-ка становится бабулей, а наоборот, собирается получать удовольствие от жизни вместе со вторым мужем. А в стране в это время происходят перевороты, ГКЧП, передают «Лебединое озеро», но нам уже не до этого. Еще я работаю, езжу в командировки, хожу в рестораны, кино, каждый день вечером учусь...

И собираюсь в запоздалый медовый месяц. А потом приходит время, когда здоровье подводит в самый не подходящий момент. И вот вместо отличной поездки - Австрия, Венгрия, Чехия - мы идем сдавать билеты и забываем про новенькие загранпаспорта, а вместо этого я ложусь в больницу «на сохранение» до самого Нового года, потому что «матка в тонусе».

Сохранение. Огромная городская больница построена в конце эпохи «застоя». В палате, заполненной полностью, лежит «разношерстная публика». Слева от меня, знакомая по школе девочка - одногодка, лежит, как и я, «на сохранении». Справа - тоже «сохранение», «последний шанс», после гибели двух детей в родах, внематочной, вторичного бесплодия и т.д.

Она возрастом как наши мамы, мы ее очень уважаем и переживаем за нее. Затем лежит общительная девушка после двух выкидышей. Напротив, две уставшие от врачей и больниц женщины с диагнозом «бесплодие», и никто еще не слышал про ЭКО. Три койки у входа постоянно меняют своих обладательниц - сюда кладут после аборта. Женщины, которые не могут родить, сверлят их взглядами. Напротив нашей палаты, коммерческая двухместная - для студенток института МВД, делающих аборты. Лекарств нет, нам приносят но-шпу в таблетках и, иногда, свечи с папаверином.

Однажды в аэропорту приземляется самолет с иностранной гуманитарной помощью, нашей палате везет - нам достается одна упаковка чего-то дефицитного. По диагнозу она попадает девушке с двумя выкидышами. (Может именно она ей помогла - впоследствии я узнала, что она родила сына). Врачи терпеливо объясняют, что покой наше главное лекарство. Мы усиленно киваем головой, но по пятницам выскальзываем в зал для посещения родственников, где заботливые мужья ждут наготове с сапогами и пальто.

Потом поездка на маршрутке и замечательные выходные в кругу семьи... Немного секса не повредит, побольше свежего воздуха - прогулки по заснеженному лесу и мамино домашнее питание очень оздоровляют. В понедельник до обхода мы как тени вырастаем в своих палатах, где нас встречает сознательная старшая подруга, которая действительно «сохраняет» свою долгожданную беременность, в отличие от нас, молодых и беззаботных.

Я не знаю, как сложилась ее судьба, но я часто о ней вспоминаю, может быть, ее рассказы тоже помогли мне осознать, как это тяжело и здорово быть матерью. Перед Новым Годом меня выписывают - то ли тонус закончился, то ли больше месяца в больнице не держат.
То, что пока я лежала в больнице, распался Советский Союз, проходит как обычное событие. Много позже замечаю, что желающих рожать в это смутное время не так много...

Цены растут, и все равно ничего нельзя купить. Совершенно случайно покупаю голубую коляску (с пластмассовыми окошками) за 420 рублей и гордо качу ее домой. В женской консультации дают направление... в магазин. По нему мне выдают «шикарный» детский набор, сшитый из отходов легкой промышленности: бордовые пеленки, серые распашонки, синие в черный цветочек фланелевые шапочки.

Не зная, как применить это чудо отечественного легпрома, я храню их до сих пор, то ли в память о тех сумасшедших временах, то ли из самоиронии. Такие приметы, как «не покупать заранее, не шить, а то будут зашивать и не загадывать пол», меня не касаются. УЗИ после первого шевеления в 21 неделю, дает четкий ответ - мы ждем сына. Но я это знаю с первых дней, первых минут своей беременности. Потому что я знаю - он будет похож на любимого, знаю, как его будут звать, я все про него знаю. Потому что это ребенок моей большой сильной любви, которая бывает, наверное, только когда мы молоды, ребенок страсти.

И мы с ним разговариваем. Он любит музыку и шевелится в такт. А потом наступает серый январь. Не белый, а серый. Потому что я заболеваю гриппом, простудой или чем-то, что вызывает температуру под сорок, боль, рвоту, головокружение. И скорая увозит меня ночью в ту самую больницу. И врач (может он решает быть честным, а может просто хочет от меня избавиться) заставляет делать выбор: остаться в больнице, получить курс интенсивный антибиотиков (весьма токсичных, поскольку других в постсоветской больнице просто нет) с возможным прерыванием беременности, или отказ от госпитализации с возможной гибелью плода.

Я оставляю сыну шанс и прошу вернуть меня домой. Но «скорые» - это не такси, они ездят только в одном направлении. И вот ночью, в январе я иду домой по заснеженной дороге из больницы, которая расположена далеко в лесу. По дороге отдыхаю в сугробах. Когда нет сил, закрываю глаза и чувствую на лице снежинки. Будущий папа пытается меня будить и вытаскивает из сугробов. Сначала я плачу и жалею себя, потом молюсь, мобилизуюсь и даю последний рывок.

Наконец, я дома. То ли от сидения в сугробах, то ли от забега, в котором у меня сошло семь потов, то ли бог услышал мои молитвы, температура каких-то жалких 38 градусов. И спокойно выздоравливаю, сдаю зимнюю сессию и даже ...выхожу на работу. Потому что попросили и потому что в декретном скучно. И мой скромный животик кое-кого вводит в заблуждение и меня поздравляют с выходом на работу, как после обычной болезни. А я прихожу на работу, достаю полиэтиленовый мешочек с чищеной морковкой, приготовленный заботливыми мамиными руками, и хрумчу, хрумчу весь день.

Потому что кто-то сказал, что после 28 недель беременность ребенка уже должны спасать, и я радуюсь каждой неделе, которую я отвоевала для его развития внутри мамы. Весна приносит обычную для меня депрессию. Я уже пошила все пеленки и распашонки, купила и сама притащила из комиссионного магазина детскую кроватку, застелила ее и каждый день смотрю на нее, представляя, как там будет здорово малышу.

Конечно, каждый вечер я иду учиться в институт, но мысли заняты совсем другим. В конце беременности на меня объявляют охоту участковые гинеколог и ее медсестра, пугая отеками, гестозом, хотя за время беременности я не набираю вес. Мне назначают фуросемид, и я послушно пью. А еще у меня анемия и я как-то падаю в магазине в обморок.

И вот меня уже кладут в роддом на сохранение до самых родов. Прихожу «сдаваться», сестра-хозяйка зачем-то заставляет отрезать ногти и доверительно сообщает, что белья у них не хватает, много заразных и вообще, все воруют, а она за всех отвечает. А некоторые девушки курят и даже дерутся! Я в шоке убегаю домой и устраиваюсь в «хороший» роддом по блату. Правда «хороший» роддом берет непосредственно перед родами.

Роды. Что мы знаем о родах, когда нет Интернета, нет книг, а есть только газета «СПИД-инфо»? Когда мама помнит, что кажется это было утром и все как у всех, то есть обычно, когда спросить у подруг нечего - потому что ты первая рожаешь и когда за тобой закрываются двери роддома.

11 апреля. Суббота. Роды начались. Это был весенний день, солнечный, и мне показалось, что начались схватки. Это было кстати, потому что уже надоело ждать, сроки были самые те, а в выходные не было учебы. От скуки мы с будущим папочкой играли в карты.

Скорая не внесла ясности в дело, но до роддома довезла. Там с глазами «на мокром месте» я сказала любимому «пока» и шагнула в неизвестное. Кажется, пропуском в роддом были резиновые перчатки, салфетки, стиральный порошок, мыло и что-то еще по списку, вывешенному в вестибюле. Роддом встретил клизмой с холодной водой, разбитым, пардон, туалетом, и жесткой, как потные портянки солдата, сорочкой, которая едва прикрывала попу. На голову была выдана косынка как на памятнике «Рабочий и колхозница» Веры Мухиной.

Меня погнали на второй этаж, где врач равнодушно спросила: «Рожаешь?», так же равнодушно посмотрела на кресле и назначила «Горячие уколы» хлористого кальция, от которых я каждый раз «прикипала» к своим резиновым шлепанцам. Родблок, кажется состоял из двух родовых, по 10-12 коек, и двух родзалов по три кресла.

Поначалу между уколами жизнь родблока меня живо интересовала. Но он был почти пустой, по предродовой ходила девушка с безумными глазами, таскала за собой капельницу на штативе и ужасно стонала. Говорить она не могла, да я и опасалась с ней заговаривать. Медсестра объяснила, что ей поставили стимуляцию, а шейка не открывается. Мне это было в диковинку, как что-то, что меня не касается. Так, в горячих уколах прошел мой первый день в родах. Сделали мне их не меньше 10-20 штук, это точно.

12 апреля. Воскресенье. Не помню, спала ли я, но помню, что очень хотелось пить. Пить мне запретили еще 11 апреля, то есть как я попала в роддом, потому что «в родах пить нельзя!». Да и есть-пить в родблоке нечего. Воды в пластиковых бутылках тогда просто не было, передачи от родных не принимали, а после истории с фенолом, пить из крана было как-то слишком смело, да и шла там ржавая вода. Новая смена решила за меня взяться. Этот день я запомню как день «Уколов в матку». Назначили 10 уколов с промежутками по времени, которые все время сокращались, где-то с 20 минут при первых уколах до нескольких минут при последних.

Но до них надо было еще дожить. Огромной иглой, конечно без всякого обезболивания, мне раз за разом протыкали матку прямо через живот. Где-то после седьмого укола я стала убегать и прятаться. Меня находили - я уговаривала медсестру, заглядывала ей в глаза, даже кричала, но все бесполезно. Наконец, схватки кое-как усилились, шейка начала открываться. Но тут...пришла новая смена.

Врачи на обходе решили, что я уже давно рожаю и мне нужен «акушерский сон». (так называют два часа в полной отключке, причем уже тогда, когда лекарство еще бежит по твоей вене). Поскольку вены мне «кончали» еще накануне «горячими уколами», долго искали вену. Но это ничего, по сравнению с той радостью - побыть два часа в бессознательном состоянии.

Проснулась я отдохнувшая, а вот ребенок просыпаться не хотел. Схватки прекратились полностью. Что-то, что кололи мне ночью, тоже не помогало. Я еще успевала регулярно подбегать к окну и сообщать приходящему любимому: «Нет, еще не родила». Мне кажется, он начинал меня подозревать, что эта беременность тоже рассосалась.

13 апреля. Понедельник. Почему то все решили рожать 13-го в понедельник! До этого безлюдные предродовые заполнились роженицами. В родзалах образовалась очередь. Меня, как главное «привидение» родблока назначили следить за одной молодой девушкой с черными волосами, которая сходила в родзал и не удачно, потому что не правильно тужилась.

Она долго занимала место на столе и ее вернули обратно - тренироваться. Я должна была следить, когда прорежется головка. Это отвлекло меня от моих печальных мыслей. В конце концов, головка прорезалась, я радостно сообщила об этом акушерке и ее взяли в роды. Правда потом у нее не отошло детское место и ее, бедняжку, чистили и кололи антибиотиками.

Помню еще высокую женщину - «старородящую», у которой отошли воды - наверное ведра два, потому что санитарки долго матерились. Главное, что пришла новый врач, полная немолодая женщина с забинтованными эластичным бинтом ногами. Она внимательно слушала меня и поставила мне капельницу с окситоцином. Лежала я долго, почти весь день, рука онемела и отнялась, и молодые практикантки-девочки из медучилища терли ее и очень меня жалели.

Шейка открываться не хотела. Я так всем надоела, что меня решили отправить на анализы для операции кесарева сечения. Ту девушку с безумными глазами тоже туда отправили. Но на последнем осмотре «на дорожку» не досчитались плодного пузыря. Когда отошли воды, никто не знает. Подозреваю, что к этому привел фуросемид, спровоцировавший маловодие. Но факт остается фактом - ни пузыря, ни вод никто не видел, хотя осмотры были регулярными.

С момента этого осмотра до момента родов было еще часов 18-20. «Вообще-то мы этого не делаем», сказала врач и засунула мне кулак в шейку матки. По крайней мере, мне так показалось. Она открыла мне ее руками с 2-4 см до 8 сантиметров. Бывает так или нет, я не знаю, но у меня было. Потом поставили двойную дозу окситоцина, положили на койку и стали ждать. Наступил вечер. Все роженицы родили. Каждый раз, когда приходили новые девочки, я думала: «Вот, они только начали рожать, я рожу раньше их».

Но нет, все они благополучно рожали, желали мне всего хорошего и уходили к своим малышам. К ночи привезли роженицу, мою тезку. Она была беременна вторым малышом. У нее тоже не раскрывалась шейка, но не из за слабости родовой деятельности, а из-за регидности (не эластичности) шейки, которую прижгли, когда лечили эрозию. «Я рожу раньше ее»,- подумала я, когда мы остались с ней одни и нам пришли делать «акушерский сон».

14 апреля. Вторник. Очнулась я в полной темноте. Все кровати предродовой зияли железными панцирями. Матрасы, обернутые зеленой клеенкой, были свернуты.В коридоре тоже было темно. Страшная боль пронзила мое тело, и я закричала. Сначала не громко, потом все сильнее. Видимо акушерка и врач спали не в родблоке, а где-то дальше по коридору.

Потом в коридоре зажегся свет. «Что кричишь, ты еще не рожаешь»,-заворчала акушерка. Я узнала, что моя соседка родила - шейка просто не выдержала и «лопнула» во время «акушерского сна». Так, борясь со сном, она и родила. Акушерка ушла, а я лежала и держалась за изголовье железной кровати и мысленно уже прощалась с жизнью. Повторяла имя любимого, молилась и старалась не кричать. Потом кое-как сползла с кровати, подошла к умывальнику (к этому времени шел 4-й день как мне не давали пить) и начала мочить губы. Акушерка потихоньку готовила родзал, потом пришла спавшая до этого врач.

Наконец, меня позвали в родзал. Кресло, почти обыкновенное, как в кабинете гинеколога, а не родовой стол, стояло высоко и немного криво. На ступеньках стоял таз с чем-то, чего я видеть не хотела. Я запрыгивала на кресло сбоку с маленькой табуретки и думала, что хорошо бы оттолкнувшись, не перелететь за него. Не успела я лечь, как вдруг на меня начали кричать разом врач и акушерка, что я убиваю своего ребенка, не даю ему дышать и что я должна родить немедленно.

Почему-то мне казалось, что у врача длинный маникюр - «Уберите ногти и я рожу», - кричала я, хотя понятия не имела, как это делается. Это была полная эпизиотомия, а не маникюр, но я об этом не знала. Я так испугалась, что мой малыш сейчас умрет, что собрала все свои силы (откуда их было взять?) и одной потугой родила своего малыша. На бирке напишут 3.40. мальчик, 3600 гр,56 см., а в карточке 5-6 баллов Апгар.

Но думаю, что эти баллы написали с большим запасом. Как же ему было плохо - он не кричал, а кряхтел, он был весь в меконии, сердце мое чуть не остановилось от страха за его жизнь. Акушерка открыла кран в раковине неподалеку и просто подставила его под струю. Никто не клал мне его на грудь, никто не поднял его, чтобы показать. Его просто завернули и унесли в дальний конец родзала и положили под лампу. Он не плакал и это пугало меня еще больше.

Видимо обезболивающее не действовало, потому что я чувствовала каждый стежок иглы, которой меня зашивали. Это было очень, очень долго. Потом все ушли. Остались мы вдвоем. Вскоре пришла детская сестра за малышом. Я вспомнила просьбу его папы, который очень боялся, что ребенка в роддоме могут подменить, и попросила показать малыша. У него были обиженные глазки, папин носик и беленькие бровки. Потом приехала каталка для меня. В темной палате я скатилась на продавленную койку и еще долго лежала без сна.

В большой палате лежали все «мои» девочки, с которыми я рожала и которые желали мне удачи. Не было телефонов, мы писали родным записки, из которых я узнала, что папа, так ждал появления малыша, что не спал всю ночь, переживал и молился за нас. О рождении сына он узнал только днем и появился под окнами, радостный и одетый во все новое, как будто начинал новую жизнь.

Я собрала все свои силы, дошла до окна и помахала ему. Узнать меня было сложно, так изменили меня эти четыре дня. Я лежала еще дня два, ходила, держась за стены, не могла есть, меня не узнавали родные, швы тянули и болели (только через несколько лет я узнала, что меня неправильно зашили «на скорую руку» и пришлось все переделывать) но не это было главное. Главное, что мне не приносили моего малыша, моего сыночка. «Сосет плохо, срыгивает...».

Наконец, на третий день-это был четверг, 16 апреля, его принесли. Но молока у меня не было, оно все «сгорело» от уколов и стресса. А он кричал - голодный и требовал свое. И вот я пошла по коридору, с ребенком на руках, и думала, что он так и лежал в детском отделении голодный и надрывался от крика. Из соседней палаты меня позвали - и та самая «старородящая» покормила моего ребенка.

Он так жадно ел, хорошо сосал, а ее малютка-девчушка ела совсем не много, так что ему хватило и он с удовольствием причмокивал. Я до сих пор вспоминаю это со слезами, и благодарна этой доброй женщине. А потом закрыли на помывку большой городской роддом. И нас, больных и здоровых, мам и малышей, стали выписывать домой.

17 апреля. Пятница. Самая главная проблема была не в выписке, а чем кормить малыша. По всему городу велись поиски сухих молочных смесей. Из роддома выдали две бутылочки по 30 гр с огромными старыми сосками, то ли со смесью, то ли с чужим сцеженным молоком. Полпачки смеси выделила соседка. До конца не было ясно, выпишут ли ребенка, оставят ли в роддоме или переведут в детскую больницу. Малыша завернули в конверт и выдали папе, его мама одела колготки, туфли и платье и вышла на улицу, где началась настоящая весна. Правда, ехать в такси пришлось почти лежа на заднем сидении из-за швов, но это были такие мелочи...

Как его потом купали, как искали еду и кормили, как он ездил с нами везде, лежа на заднем сиденье автомобиля, потому что его не с кем было оставить, как он болел и многое другое - это уже совсем другие истории.

В понедельник не смотря на роды и швы, я пришла в институт учиться (всего неделю пропустила). Училась я хорошо и даже отлично, академический отпуск не брала, еще работала и даже получила диплом с отличием. Но я никогда, ни на минуту не забывала о тех нескольких весенних днях...

А еще я забыла под подушкой в роддоме новые красные махровые носочки... И мне пришлось вернуться...

Обнаружив в тексте ошибку, пожалуйста,
выделите ее и нажмите Ctrl + Enter.
Рейтинг: 5
3
Хотите написать свой комментарий? Авторизуйтесь, пожалуйста
19 октября 2010
Zukhra Zuptarova
У вас дар писателя,да еще с юмором,спасибо за такой позитив и еше я попала назад в далекую 91год,май месяц,я тоже рожала сына,только у нас шла гражданская......Искала хлеб и попала под перестрелку,отошли воды с перепугу,доставили в роддом,а на крыше сидел снайпер,охранял роддом.....ждала девочку,УЗИ показало,когда сказали мальчик,я стала плакать,они меня назвали дурочкой,все хотят мальчика,и я сказала завывая,что его заберут в армию,а я не хочу после ужасов гражданского.....Гинеколог и медсестра мягко говоря были в шоке.....Спасибо за прекрасный рассказ и юмор.
19 октября 2010
Zukhra Zuptarova
Извините за ошибку в 92м в мае 19 родила сына
20 октября 2010
ханум
Отвечает на комментарий Zukhra Zuptarova от 19 октября 2010
Извините за ошибку в 92м в мае 19 родила сына
Да в тот год не очень то хотели вообще рожать))) И растить их было тоже нелегко, но зато какая радость наши мальчики... Желаю Вам и Вашему сыночку здоровья пусть трудности останутся только в таких историях)))
20 октября 2010
Zukhra Zuptarova
Cпасибо Ханум,сыну 18 и столько же истории моей страны,самое интересное для меня, сын хочет стать военным и для начала собирается служить в армии,первый раз когда он мне сказал об этом,у меня была истерика,ему было 10,сейчась согласна,потому что мы в Австралии,и молюсь за сына,чтобы Господь оберегмоего мальчика.
20 октября 2010
PAVA
Вы просто молдчина!!!! Чита не отрываясь. Здоровья вам и детям!!!
17 ноября 2010
Valentinka
Потрясающий рассказ! Позитивный и добрый! А кто у вас родился второй? Желаю вам искренне семейного благополучия, здоровья, счастья, мира и добра вашей семье и дому! Пусть ангелы-хранители оберегают вас и ваших деток! Вы- СИЛЬНАЯ женщина!
29 ноября 2010
ханум
Отвечает на комментарий Valentinka от 17 ноября 2010
Потрясающий рассказ! Позитивный и добрый! А кто у вас родился второй? Желаю вам искренне семейного благополучия, здоровья, счастья, мира и добра вашей семье и дому! Пусть ангелы-хранители оберегают вас и ваших деток! Вы- СИЛЬНАЯ женщина!
Большое спасибо за такие теплые слова. Я себя особо сильной не считаю, потому что на этом форуме да и в жизни женщины многое ради детей переносят))) А родила я через 7 лет девочку, и это было тоже не просто, потому что мне не разрешли врачи, не одобряла семья из-за моего здоровья. Спасибо мужу -он поддержал. Роды тоже были очень не простые (ЕР), но хотя бы платные. После родов лежала в больнице раз 4-5, в 6 месяцев сдлали операцию, через 2 года еще, потом через 2 года еще...Это все преходящее, главное детки ! Желаю Вам всех благ !

Запрещено размещение сообщений, нарушающих законодательство РФ и/или общепринятые понятия об этике общения.
В частности сообщений:

  • способствующих разжиганию межнациональной вражды;
  • пропагандирующих наркотики, порнографию, проституцию;
  • нарушающих авторские и другие права третьих лиц;
  • компрометирующих любые группы людей по любому признаку;
  • оскорбляющих и унижающих человеческое достоинство;
  • содержащих ненормативную лексику;
  • содержащих спам и иные рекламные сообщения.
Другие рассказы о роддомах
Авторизация

Регистрация
Забыли?