Рассказы о родах

Про роды

4

Последний триместр беременности у меня началась анемия. Врач у нас грубоватая была, буквально гавкала. Нет бы лишний раз успокоить, а она: "А, ноги сводит? Посводит - перестанет... А, тошнит? А ты чего хотела? Живот тянет? Когда с мужем ложилась спать, не тянуло? " - и так далее. Может, так и надо было...

Но за месяц перед родами, когда я пришла к ней, она накричала на меня за то, что я не хотела ложиться под капельницу на глюкозу и заставила собственноручно под её диктовку написать: "Предупреждена о своей смерти и смерти своего ребёнка". И подпись поставить. Восемь лет прошло, а я это вижу как сейчас. Я вышла на улицу как в тумане. Господи, не хочется умирать.

Это сейчас я знаю, что она не имела права такое заставлять писать, это пишут когда человек на трепанацию черепа ложится и на операцию на сердце, и то родственники пишут, а не сам. А тут беременная. Не помню, как с животом вместилась в автобус, добрела до храма. Лето, жара... В храме подошла к первой же иконе, плачу и прошу: «Ладно, пускай я умру, а ребёночек пускай живёт». Подняла глаза - а это преподобный Серафим Саровский.

Тут бабулька церковная подшустрила: «Доченька, ты вон почитай про батюшку Серафима книжечку, вон продаётся». Я в ступоре, беру книгу, открываю - и первое, что мне попадается на глаза, строчка: "Что ты, матушка! Смерть от тебя далеко, а это - радость". Это слова батюшки Серафима. И мне легко-легко стало. Я купила иконку преподобного Серафима, даже в роддоме она со мной была. Врачиха наша через неделю мне заявляет: не помрёшь, это я тебя попугать просто.

В роддом увезли меня так: с утра начало живот подтягивать. Будто хочу по большому, а нечем. Я подметаю. Встану, постою и опять подметаю. Я-то начиталась, что боль пронзит, режет живот и всё такое, а это не страшно. Мама пришла с работы, я говорю: хочу какать, а пойду и нечем. Она схватилась за голову и к телефону. Немедленно "Скорая" приехала, а я тут собиралась оладушек напечь, на меня в последние дни дикая хозяйственность напала.

Мне врач говорит: это у тебя родовые пути открываются, поехали. Я помню, прошла по квартире, стены погладила. А вдруг, правда помру и никогда не увижу ничего этого. Поехали далеко - в Красногорск. Наш Одинцовский роддом закрыли на профилактику. Приехала. Меня сходу переодели в ночнушку и спровадили на третий этаж.

Захожу с сумкой - палата пустая на трёх человек. И главное уже ничего не болит ведь. За окном темно. Такая тоска навалилась, Господи, как домой хочу. Пришла медсестра, высоченная, как дядька, вколола мне успокаивающее. Надо, мол, спать, скоро станете мамой, нельзя волноваться.

Но боли больше нет и нет. На другой день у меня две соседки обнаружились, одна в сорок лет первого рожает, полная-полная, а другая на сохранении с маленьким сроком. Я маленькая, худенькая, с косичками. Какая-то мамаша из другой палаты разнесла, что тринадцатилетнюю девочку привезли, и все пошли на меня смотреть. Правда, когда узнали, что мне девятнадцать, поостыли. На осмотре сказали: скоро родишь, начнётся в любой момент.

Как вечер, помолишься, закроешься с головкой и лежишь - вот кто-то застонал, вот медсестра прошла по коридору, кричит кому-то: «Степанова, пойдём рожать»! Вот лифт вниз поехал, кого-то в родильное. Темно, лежишь, побаиваешься, пока не заснёшь.

Прошла неделя. Врач пришла, посмотрела меня и говорит: ну, завтра рожать. А мне так спокойно стало, хотя я вообще бояка.
- Ой, - говорю, - ура, ура, ура.
Пришла в палату:
- Ну, девчонки - завтра рожаю!

Полная женщина, что со мной лежала, она мучилась ужасно. Её на кресле осматривают, а она кричит дико на весь коридор. Я как услышу: Господи, думаю, это осматривают, а как оно там будет... Вот с вечера сижу в палате и вдруг со мной истерика. начинаю реветь. То ли мне так радостно, то ли страшно. Сама не знаю. Дико, с визгом, сама от себя не ожидала. Забежала врач, думала, у меня схватки. Потом разобралась, вкатила мне фенозепама таблетку и уложила спать. До сих пор ясно вижу сон: стою среди сцены, а вокруг букеты цветов, будто выступила и мне столько подарили. Проснулась от медсестры утром рано: "Садовская, рожать!".

Я встаю и думаю: а у меня ж не болит ничего. Сходила на клизму, причесалась, умылась, всё как надо, и ни страха, ничего. Даже удивительно. Потом подошла к окну. Утро солнечное, рябина за окном - август, люди на работу идут, машины ездят... Неужели в такой день помру? Интересно, как оно там будет, если помру? Прочитала молитву, образ Серафима разрешили с собой взять. Пришла к медсестре в кабинет, говорю: «Готова».

Шли мы вниз три этажа. Может два. Два пролёта лестничных - а у меня перед глазами вся-вся жизнь прошла. Теперь я знаю, что это. И одна мысль: а если умру, правда? А если ребёнок умрёт? И что тогда? Где-то радио играло, Ретро. Бэд бойз блю. Это теперь моя настольная песня.

Пришли в предродовое. Я одна рожаю. Если б ещё кто-то был, тогда б не так страшно. Окна белой краской замазаны, кафель белый, койка. Ложись. Приносят крючок на длинной ручке и судок металлический. Лежу, мысли отключились. Всё, пузырь прорвали. Слышу, течёт, воды пошли. Целый судок, светлые, без крови, я видела. Но мне не больно.

Лежу. Слышу, врач говорит: до часу уже родит. Господи, думаю, это значит до часу ночи, а сейчас восемь утра. Долго мучиться-то. Начинает как-то тянуть низ живота, но так уже было. Или как бы давит. Но и то ничего, на месячные примерно так было. Хоть бы солнышко в окошко посветило. Один кафель. И живот давит.

Медсестра говорит:
- Сейчас полежишь, потом встань и ходи от койки до стены и обратно.
Ладно. Слышу, в коридоре медсестры разговаривают:
- Пойдём чай пить, у меня бутербродики вкусные.
Ушли. Так, значит не страшно, от меня бы не ушли тогда. Во рту стало сохнуть сильно и по-маленькому захотела. Покричала акушерок, одна зашла:
- Вон в туалет сходи, пить нельзя, а рот пополощи.
Я пошла.

Вернулась. Давит сильней. Теперь надо ходить. Стала ходить. Уже сильно давит, больно, и не то чтобы больно, как потуги идут: как запор, напрягаешься, чтобы прокакаться, и всё впустую. А я не кричу, я же жду, когда резать живот будет, когда будет кошмарно, я же начиталась. Похожу, встану в три погибели и опять хожу. Потом глянула: а весь пол в крови. Пришла акушерка, вставила мне по первое число: кто за тебя вытирать будет?! Я опять легла. Больно, но как-то тупо больно. Какать хочу, и всё.

Врач у нас был мужчина, Морозов, грубоватый здоровенный дядька. Пришёл.
- Живая?
- Живая, - говорю.
- А чего не орёшь?
- А я не хочу, потом, когда хуже будет.
- Чего, схваток нет, что ли?

Посмотрел.
- Ого, - говорит, - уже вон волосы видно.
Я спрашиваю:
- Это мне ещё до часу ночи тут лежать?
- Кто сказал?
- Акушерка, высокая такая, сказала, примерно в час рожу.
- А, ну это она пошутила, она по утрам у нас всегда шутит.
Сделали мне укол, чтоб спала, но это не сон, конечно, так, полусознание. И всё прокакаться охота, давит так.

Сказали, помню, как дышать. дышу, но не получается как надо. Одна акушерка мне стала косу расплетать: нельзя, чтобы у роженицы было что-то завязано или заплетено. А я жду, что живот резать начнёт и лежу тихо, постанываю иногда.
- Всё, - говорят, пойдём рожать.

Не поняла, чего куда, но поднялась и пошла. Родильный зал рядом. На стол меня, типа кресла. Слышу: "тужимся, дышим"... - стараюсь делать как говорят, сознание плывёт не столько от боли, сколько от лекарства, что вкололи.
- Ой, говорю, - боюсь начну тужиться и обкакаюсь.
- Лежи, - говорит Морозов, - умная, - и нажал мне на живот. Помню, не кричала. Стонала, и как-то хрипло вышло. Потом ещё нажал. И в какой-то момент мне надрез сделали. Вот это правда показалось мне больно, хотя я была на последней стадии родов.

И вдруг легко так стало. И слышу, новый голос: кто-то фыркнул по-кошачьи и заскрипел. Все засмеялись, заговорили, и кладут мне на грудь маленькое фиолетово-красное существо с косматыми чёрными волосиками и с пуповиной. Оно как за сосок меня схватит и засосёт!
- Сыночка, - говорю, - здравствуй, сыночка. Серафимушка!
- Ну, - говорят, - будем зашивать. Сделали укол мне - перед глазами всё завертелось, и куда-то я улетела.

Потом пришла в себя оттого, что хочу по-маленькому. Только не пойму, где я. Стены белые. Окна. Лампы. Простыня. Умерла я что ли?
Испугалась и кричу:
- Есть кто-нибудь?
Подошла акушерка, мочу взяла катетером. Я спрашиваю:
- А я где?
- В родильном зале.
- А я чего, родила?
- Ага, - и засмеялась. Ещё одна врачиха пришла.
- Ты меня слышишь?
- Я Вас даже вижу, - говорю, а сама вижу её но плохо, перед глазами плавает всё.

Она говорит:
- Там твой муж, мы ему не скажем, что тебе надрез делали, да?
Я говорю:
- Не его ума дело.
- Ну всё, можете отправлять в палату.

Меня на каталку переложили, и рядом сынулю. Его запеленали, только личико немножко видно. Санитарки две были, пожилые. Одна говорит мне:
- Что-то ты нерадостная.
Вторая:
- Устала. А мальчик-то складненький какой! Его пеленать понесли, а он одним глазиком всё осмотрел и опять глазки закрыл.

Через три дня нас выписали домой с Серафимушкой. Крестили его в том самом Успенском соборе, куда я пришла, боясь за него и за себя. А образок прп. Серафима висит у нас на стене рядом с остальными иконами.

Обнаружив в тексте ошибку, пожалуйста,
выделите ее и нажмите Ctrl + Enter.
Рейтинг: 4
3
4 комментария
Хотите написать свой комментарий? Авторизуйтесь, пожалуйста
27 мая 2010
К@ТЕНА :)
Рассказ хороший..ну уж больно про смерть много думаете...тем более в таком возрасте
27 мая 2010
evrid Kvey di Tey-de
Очень хороший рассказ у вас, даже за душу берет! Многого же вы испытали при беременности, да и при родах! А врачиха, так вообще больная попалась! Я-то думала - это у меня чокнутая, так еще хуже бывает. Это же надо такое беременной выдавать - помрешь! Хе! Вы молодец, не сдавались!
Здравствуйте Зоя! Спасибо вам за интересный рассказ. Будьте счастливы!!!
3 августа 2010
feya-persik marakyia
Господи, как трогательно. какая вы молодец! всё так искренне честно так....так и охото сказать спасибо за сына!

Запрещено размещение сообщений, нарушающих законодательство РФ и/или общепринятые понятия об этике общения.
В частности сообщений:

  • способствующих разжиганию межнациональной вражды;
  • пропагандирующих наркотики, порнографию, проституцию;
  • нарушающих авторские и другие права третьих лиц;
  • компрометирующих любые группы людей по любому признаку;
  • оскорбляющих и унижающих человеческое достоинство;
  • содержащих ненормативную лексику;
  • содержащих спам и иные рекламные сообщения.
Другие рассказы о роддомах
Авторизация

Регистрация
Забыли?